Приветствую Вас, Гость
Главная » Новости » Новости

Трагическое событие

Уважаемые читатели!

Случилось трагическое событие: 5 февраля 2016 года ушел из жизни основатель и душа нашего журнала Салтанов Александр Иосифович.

 Это невосполнимая утрата для всех нас.

Память об Александре Иосифовиче навсегда сохранится в наших сердцах. 

Александр Иосифович Салтанов родился 9 июня 1938 г. в Москве. Окончил педиатрический факультет 2-го МОЛГМИ им. Н.И. Пирогова (1962) и в течение ряда лет работал в ДГКБ № 1 (Морозовской) г. Москвы врачом-анестезиологом. По конкурсу был принят на работу в ИЭИКО АМН СССР (ныне ФГБУ «РОНЦ им. Н.Н. Блохина» Минздрава России) на должность младшего научного сотрудника. Кандидатская (1969) и докторская (1975) диссертации были посвящены вопросам анестезиологии и реаниматологии у детей, больных онкологическими заболеваниями. После переезда детского онкологического отделения из Морозовской больницы в новые корпуса РОНЦ РАМН (1976) молодой ученый возглавил службу анестезиологии-реаниматологии. Спустя 6 лет А.И. Салтанову предложили возглавить отделение анестезиологии НИИ клинической онкологии РОНЦ РАМН. В НИИ детской онкологии и гематологии (НИИ ДОГ) ФГБУ «РОНЦ им. Н.Н. Блохина» РАМН Александр Иосифович вернулся только спустя 16 лет и с тех пор являлся бессменным руководителем отделения анестезиологии и реаниматологии.

А.И. Салтанов был ведущим специалистом в России по проблемам анестезиологии и интенсивной терапии в онкологии, педиатрии и нутрициологии. Именно Салтановым А.И. впервые в нашей стране было создано отделение анестезиологии, реаниматологии и интенсивной терапии, специализирующееся на помощи онкологическим больным детского возраста. Под руководством академика РАМН Л.А. Дурнова А.И. Салтанов принимал активное участие в создании НИИ детской онкологии РОНЦ им. Н.Н. Блохина.

А.И. Салтанов руководил приоритетными направлениями в науке; внес весомый вклад в проблему адекватного обезболивания, лечения больных в критических состояниях и обеспечения защиты организма больного ребенка на всех этапах лечения. Практической реализацией научных исследований является внедрение новых методик общей и регионарной анестезии, инфузионной терапии и клинического питания в практику онкологии.

За время работы в «РОНЦ им. Н.Н. Блохина» Александр Иосифович проявлял незаурядные организаторские способности по координированию и развитию службы анестезиологии, реаниматологии и интенсивной терапии в детской онкологической клинике.

А.И. Салтановым опубликовано 400 научных работ, из них 9 монографий и руководств, 18 глав в монографиях и руководствах. Он являлся главным редактором Национального руководства «Интенсивная терапия». Под его руководством было защищено 30 диссертаций, из них 8 докторских.

А.И. Салтанов проводил активную научную и общественную работу: являлся членом Правления Федерации анестезиологии и реаниматологии РФ, членом ряда межведомственных Проблемных комиссий РАМН и МЗ РФ, в частности по новым лекарственным препаратам, применяемым в анестезиологии и реаниматологии Фармкомитета РФ – «Анестезиология и реаниматология» и «Детская онкология», а также комиссии МЗ РФ и РАМН по клиническому питанию; членом правления МНОАР, членом специализированных Ученых советов по защите диссертаций Института хирургии им. А.В. Вишневского и НИИ общей реаниматологии РАМН, членом объединенного Ученого совета «РОНЦ им. Н.Н. Блохина» и НИИ общей реаниматологии РАМН.

А.И. Салтанов также являлся главным редактором журнала «Вестник интенсивной терапии», членом редколлегий журналов «Общая реаниматология», «Клиническая онкология и реаниматология», «Детская онкология», «Сопроводительная терапия». Заслуги А.И. Салтанова отмечены Почетной грамотой ВАК РФ, в 2002 году он был удостоен звания «Заслуженный деятель науки РФ», награжден знаком «Отличнику здравоохранения», медалями «Ветеран труда», «К 850-летию Москвы».

Где бы ни находился и кем бы ни работал Александр Иосифович, он всегда относился к делу с огромной ответственностью, высоким профессионализмом и требовательностью к себе. Безупречный внешний вид, правильная и богатая речь, интереснейшие лекции для учащихся и не менее захватывающие беседы с коллегами, корректность – все это и многое другое связано в нашей памяти с его образом. Не было человека, которого он не покорил бы своей эрудированностью и отзывчивостью, своей точностью, душевностью и чувством юмора.

Коллектив «РОНЦ им. Н.Н.Блохина» выражает свои искренние соболезнования родным, близким и друзьям Александра Иосифовича. Живой памятью о нем станет развитие его наследия, поддержка творческой инициативы и движение вперед.

 

 

Памяти член-корреспондента РАН, профессора Александра Иосифовича Салтанова

 

А.И. Салтанов (особенно сейчас, спустя время) для нас, учеников, является, ярким переливающимся калейдоскопом событий, фраз, картин, впечатлений, душевных и искренних разговоров….

Казалось, что мудрые советы, наставления будут нас сопровождать вечно, но увы, ничего не вечно…

К каждому из нас Александр Иосифович имел исключительно индивидуальный подход. Знал как достоинства, так и недостатки каждого ученика. Старался их исправлять или показывать правильный путь, вкладывая душу в каждого.

Каждая защищенная кандидатская диссертация, тем более докторская, воспринимались Александром Иосифовичем как личная победа. Ставил временные рамки и «требовал» безукоризненного подчинения.

Мы и сейчас продолжаем жить, работать, трудиться по установленныму «порядку» в отделении анестезиологии-реанимации НИИ детской онкологии, основоположником которого является А.И. Салтанов.

Проводили разговоры не только о научной работе, о практической деятельности, но и о жизни, о музыке, о душевных фильмах, например, о фильмах Джузеппе Торнаторе на музыку Эннио Морриконе, о песнях Фрэнка Синатры, и о чем бы не говорили, были наставления только о достойной жизни и о жизненных мудростях. Они до сих пор звучат в ушах….

Во время одного разговора на вопрос каков же девиз работы ученого, учитель ответил: Девиз дальнейшей работы – учить молодежь и учиться у молодежи!

Низко склоняем голову перед светлой памятью Нашего Учителя, Великого Человека, замечательного Гражданина, истинно Российского Интеллигента, Александра Иосифовича Салтанова.

 

Ученики и сотрудники отделения

 

В конце 50-х годов ко мне, как к аспиранту кафедры хирургии 2-го МГМИ, пришла группа студентов 3-го курса педиатрического факультета. Среди студентов выделялись двое – Лорик Акопян и Саша Салтанов. Они стали приходить ко мне на дежурства, и я начал их обучать азам хирургии и анестезиологии. Последнее новое направление клинической медицины только-только начало развиваться. Мы с моим другом аспирантом В.А. Гологорским, которого я научил интубировать трахею эзофагоскопом (ларингоскопов тогда в СССР еще не было), любили дежурить вместе. То он оперировал, я проводил эндотрахеальный наркоз эфиром, то обменивались ролями. Через несколько месяцев наши ученики Лорик и Саша начали не только оперировать аппендициты, но и проводить общую анестезию эфиром эндотрахеальным способом. Большую помощь в выполнении кандидатской диссертации по острым и хроническим парапроктитам мне оказали и Лорик, который прекрасно рисовал, и Саша, который фотографировал рисунки.

Прошли годы, и мои первые ученики стали профессорами. Лорик Акопян работал у профессора Долецкого, а Саша Салтанов возглавил анестезиологическую службу в Институте онкологии, директором которого в ту пору был академик Блохин Н.Н. Еще через пару лет случилось непоправимое, безвременно ушел из жизни в возрасте 43 лет профессор Лорик Акопян.

Саша Салтанов в 2002 году был избран член-корреспондентом РАМН, стал ведущим специалистом-анестезиологом в области детской онкологии. Он активно работал до последних дней своей 77-летней полнокровной жизни, оставался талантливым врачом-труэнтом и моим большим другом. Он прекрасно играл на пианино, чем-то напоминал Раймонда Паулса. Удивительно, но будучи уже зрелым состоявшимся ученым, он при встречах со мной вдруг становился студентом Сашей Салтановым.

Вечная ему память!

А.А. Бунятян

 

 

ДЕТСКИЙ ДОКТОР А.И. САЛТАНОВ – ЧЕЛОВЕК И ПРОФЕССИОНАЛ

Не так давно ушел из жизни замечательный человек и выдающийся профессионал, детский анестезиолог-реаниматолог доктор Александр Иосифович Салтанов. Вспоминая об этом человеке, невозможно употребить слово «был», поскольку светлая память о нем навсегда останется в сердцах людей, кто хотя бы раз имел честь и удовольствие общаться с ним.

Его открытость, очарование, врожденная интеллигентность, искренняя заинтересованность в собеседнике, мощный интеллект и глубокие профессиональные знания оставляли неизгладимый след в памяти даже после первой беседы с ним.

Несмотря на могучий талант и достигнутые блестящие результаты, ему были не чужды проблемы и радости окружающих его людей. Он всегда был доступен и сохранил, как он сам говорил, «профессионально обоснованный» оптимизм на протяжении многих лет своей жизни.

Именно таким и должен быть человек, отдающий себя служению сложным пациентам – маленьким детям с тяжелыми онкологическими заболеваниями.

У тяжелобольного ребенка много проблем, которые неразрешимы без помощи и участия другого человека. У доктора А.И. Салтанова всегда находилось время и силы на всех своих маленьких пациентов. «Очень добрый доктор» – так говорили о нем дети.

Благодаря профессору А.И. Салтанову были разработаны современные методики анестезии и анальгезии у детей с онкологическими заболеваниями, созданы оптимальные схемы нутритивной поддержки и инфузионной терапии у рассматриваемой категории пациентов, что позволило существенно улучшить результаты лечения и облегчить состояние тысячам детей.

Известное изречение французского хирурга Амбруаза Паре: «Цель медицины – если возможно – вылечить, если нет – облегчить, но всегда – утешить» – это о Докторе Александре Иосифовиче Салтанове.

Светлая память о нем навсегда останется в памяти многих поколений коллег и будущих врачей.

 

Ю. С. Александрович

 

 

 

Интеллигент с «раньшего» времени

Ушёл в небытие Александр Иосифович Салтанов. О нём трудно говорить в прошедшем времени, потому что он всегда был в работе, в делах и в планах. Я знал его вначале с добрых слов его близких друзей, с которыми дружил и сам – профессора Виктора Николаевича Цибуляка и профессора Леонида Ефимовича Цыпина. Потом мы познакомились с ним живьём, он несколько раз бывал в Петрозаводске, а я в Москве, и наша взаимная приязнь была очевидной.

Александр Иосифович всегда был полон нестандартных планов и решал их по-настоящему интеллигентно – без криков, показухи и без высвечивания собственной роли в истории. Он мало говорил, но много и заинтересованно слушал и делал. То, другое и третье выполнялись им интеллигентно. Несказанные им речи дополнялись роялем, который в его руках звучал тоже по-салтановски.

Он был болен своим журналом – иначе не назовёшь это стремление к совершенствованию. Он старался сделать его отличающимся от других профессиональных журналов по медицине критических состояний и заказывал для этого специальные статьи. Журнал «Вестник интенсивной терапии» выходил при минимальном количестве действительно делающих его сотрудников.

Врождённая человечность отличала Александра Иосифовича от многих интеллигентов – как по семейному происхождению, так и по должности, званиям, профессии. Таким надо было родиться, но при этом суметь не поддаваться влиянию твоего окружения, которое создавало свою собственную карьеру, благополучие и имидж. Таких было много и в «раньшее» время по выражению И. Ильфа и Е. Петрова, и ещё больше имеется сейчас. И надо, чтобы живущие сегодня интеллигенты стремились походить по стилю жизни и творчества на профессора Александра Иосифовича Салтанова, хотя это требует и предварительного осознания, и целенаправленных усилий.

 

А.П. Зильбер

 

 

 

58 лет дружбы

Познакомился я с Сашей Салтановым в 1958 году. Произошло это так. Я, первокурсник, жил в общежитии нашего 2 МОЛГМИ им. Н.И.Пирогова на улице Добролюбова, 11 в 140 комнате. Напротив, в 141, жили четверокурсники, одним из которых был Витя Цыбуляк. Ежедневно встречаясь с ним, я здоровался. Витя отвечал, но не более того, так как разница между перво- и четверокурсником была огромной. Однажды вечером, подходя к своей комнате, я услышал через приоткрытую дверь напротив, что кто-то читает стихи громко и хорошо поставленным голосом. Витя заметил меня и спросил: «Что? Нравится?» Я сказал, что очень. Не знаю, каким образом набрался наглости и предложил послушать стихи в моем исполнении. Когда я прочитал (не помню, что именно, но скорее всего что-то из Есенина или Уткина), услышав аплодисменты ребят, растерялся и не знал, куда деться. Вот так я был замечен Витей, и очень быстро с ним подружился. Витя был не только умным, эрудированным, но и хорошо физически развитым человеком. В общежитии был оборудованный спортивный зал, которым пользовались не только те, кто там жил, но и студенты-москвичи. Одним из таких студентов был Валера Акопян, тоже тяжеловес – красивый и сильный третьекурсник. Витя и Валера, общаясь друг с другом, достаточно быстро подружились. Одногруппником и другом Валеры Акопяна был Саша Салтанов. Вот так, 58 лет назад, образовалась четверка друзей, которая прошла длинный и замечательный путь – от студенчества до зрелых лет. Годом позже Витя Цыбуляк познакомил нас с Леней Гинчерманом, одногруппником, который перевелся в наш ВУЗ из другого института. Леня хорошо и быстро вписался в нашу компанию, и наша четверка превратилась в пятерку.

В студенческие годы свободное от учебы время мы часто проводили вместе: или в общежитии, или у Саши на квартире. Он жил вместе с мамой в центре Москвы в отдельной трехкомнатной квартире, что по тем временам было круто. Сашина мама, Вера Павловна, умная, образованная, интеллигентная женщина, работала доцентом в МХТИ им. Д.И. Менделеева. Она очень хорошо и по-доброму относилась к нам, Сашиным друзьям, и никогда не была против наших встреч в её доме. Работала она много и, как правило, приходила домой поздно. Мы этим пользовались и нередко, после занятий, ехали не в общежитие, а к Саше. Перекусив на скорую руку пельменями или приготовленной из полуфабрикатов едой, выпив кофе, который Саша готовил замечательно вкусным, мы интересно проводили время. Саша садился за пианино (рояль появился значительно позже) и начинал импровизировать. Мы с Витей Цыбуляком читали стихи, Саша быстро подбирал музыку. Витя брал гитару, и под аккомпанемент пианино и гитары мы хором пели песни на стихи, которые сами сочиняли (в основном Саша и Витя). Пели песни Галича, Высоцкого, Визбора и Окуджавы, которых впоследствии стали называть бардами.

При встречах мы много говорили о жизни, студенческих проблемах, обсуждали театральные постановки, которые посещали гораздо чаще, чем сейчас, политические проблемы. То время конца 50-х и начала 60-х годов называли «оттепелью», а мы можем называть себя «шестидесятниками». В своем кругу могли рассказывать любые, даже «крамольные» анекдоты, абсолютно доверяя не только друг другу, но и тем ребятам, которых кто-то из нас приводил с собой. К счастью, нас ни разу никто не подвел. Оттепель оттепелью, но зоркое око «железного Феликса» в те времена не дремало.

Практически все праздники, дни рождения отмечали вместе в общежитии, на квартирах Валеры или Лени, но чаще у Саши.

В течение всей жизни, но особенно в студенческие годы, Саша увлекался фотографией. Я хорошо помню, как злился, когда Саша по полчаса, а иногда и дольше, выбирал точку, с которой хотел сфотографировать какой-либо объект, будь то памятник, здание или другая композиция. И практически всегда фотографии у него получались качественными и интересными. И в течение всей жизни, что бы он не делал: врачевал, заведовал отделением, занимался наукой, издавал собственный журнал, передавал свои знания и опыт врачам и сестрам, делал это добросовестно, с максимальной отдачей и высокой эффективностью.

Саша обладал замечательным чувством юмора и удивительной обаятельностью, что позволяло ему знакомиться и дружить со многими интересными людьми. Не помню, где и как он познакомился с киноартистом Валей Куликом, который жил недалеко от Саши на Миусской улице в доме композиторов и был женат на племяннице Арама Хачатуряна. Будучи меломаном и обладая большой коллекцией классической музыки, Валя подружился с Сашей и часто приглашал его в гости. У него собиралась интересная компания, в основном актеры и музыканты. Там мы познакомились с Олегом Стриженовым и другими известными артистами. Но, главное, там мы слушали хорошую музыку. Например, Валя Кулик ставил пластинку с арией паяца из одноименной оперы в исполнении Марио Дель Монако, а затем в исполнении Карузо с тем, чтобы мы могли заметить различия в исполнении талантливого и гениального певцов. Саша четко улавливал разницу, я – нет.

В конце 50-х – начале 60-х годов в саду Эрмитаж играл очень хороший джазовый коллектив. Саша позвал меня с собой послушать игру ребят. Мы пришли, послушали, нам очень понравилось. Саша подошел к руководителю оркестра и попросил разрешить прийти на репетицию. Они ближе познакомились и подружились. Будучи блестящим импровизатором, в чем ребята быстро убедились, играл с ними джаз. Дружба с руководителем и музыкантами продолжалась многие годы и после того, как оркестр распался.

Будучи на врачебной практике после 4 курса, мужчины, одногруппники Саши и Валеры Акопяна, сделали татуировку на бедре: «Homo sapiens». Новый 1960 год мы всей нашей компанией отмечали у одногруппницы, у которой была большая квартира. При входе в прихожую на стене висел плакат: «Берегись хозяйка дома, двое здесь из рода «Homo»». Сочинил и написал этот плакат Саша.

Хохмили мы с Сашей в те годы много и в разных местах. Один пример. Мы едем вдвоем в троллейбусе, делаем вид, что не знаем друг друга. Кондуктор объявляет: «Следующая остановка «Улица Гарибальди»». Я говорю: «Да! Таких композиторов, как Гарибальди, мало. Великий человек». Вступает Саша: «Молодой человек, Вы ошибаетесь. Гарибальди – это известный астроном, открывший много звезд». Начинается спор, каждый отстаивает своё. Вмешиваются пассажиры, утверждая, что мы оба не правы и Гарибальди – это известный итальянский полководец. Мы делаем вид, что не слышим их мнение и продолжаем отстаивать каждый своё, и уже не просто спорим, а оскорбляем друг друга. Перед остановкой, где нам надо сойти, мы уже настолько распалены, что договариваемся выйти и решить наш спор другим способом. Выходим, и не менее половины пассажиров, жаждущих зрелища, выходят за нами. Мы берем друг друга за руки и мирно их покидаем, слыша всякие цензурные и нецензурные слова вслед. Подобных примеров, еще более крутых, могу привести много. Нам было интересно хохмить, и фантазии было достаточно.

Накануне 1961 года ко мне с Леваном Стажадзе (тогда пятикурсником, а сейчас известным профессором, которого хорошо знают отечественные анестезиологи и реаниматологи) обратились активисты 3 курса лечебного факультета с просьбой выступить на новогоднем празднике, который курс отмечал 1 января в 14:00 в помещении дома медицинских работников на улице Герцена. Как и предыдущие праздники, этот Новый год мы опять отмечали нашей компанией вместе с Леваном на квартире однокурсника Вити Цыбуляка и Вадима Касьяненко, впоследствии тоже ставшим известным профессором, но по другой специальности. Отметили Новый год весело, интересно, с шутками, хохмами, розыгрышами и т.д. Под утро уснули кто где в однокомнатной квартире. Проснувшись где-то около полудня, я вдруг вспомнил, что мы обещали в 14:00 быть в доме Медиков и дать там концерт. Разбудил всех, быстро собрались и прибыли на место вовремя. В течение 2 часов мы пели, читали стихи, показывали нами написанные и поставленные миниатюры и сценки, и всё это делали под аккомпанемент Саши Салтанова. Мы менялись, уходили за кулисы, там «поправлялись» за накрытым для нас столом, выходили вновь, а Саша был единственным, кто не покидал сцену в течение всего концерта. Во многом благодаря ему наше выступление понравилось студентам и преподавателям, которые искренне и душевно благодарили нас за доставленное удовольствие.

Мои друзья окончили институт на два года раньше меня. Когда подходил мой срок окончания ВУЗа, ребята уговаривали меня жениться, чтобы остаться в Москве. Саша по этому поводу написал песню, которая заканчивалась такими словами: «Сделай маленький ход, не забудь про цейтнот, и ты будешь с друзьями в Москве вечера коротать». Не уговорили. Я не женился и по распределению уехал работать в Вологодскую область. Работал интенсивно, многому научился и с благодарностью вспоминаю те годы. Единственное, чего мне по-настоящему не хватало – так это общения с друзьями. К счастью, они меня не забывали – писали письма, естественно, юморные. Для меня эти письма были как бальзам на душу. Помню, Саша мне прислал портрет Шопена, вырезанный из журнала «Огонёк». Он пририсовал к нему огромную зимнюю шапку и получился вылитый я. Всё это я храню.

После окончания института Саша был направлен на работу в детскую Морозовскую больницу анестезиологом в отделение онкологии. Службы детской анестезиологии-реаниматологии тогда в нашей стране еще не было, каждый варился в своём соку.

Осваивая азы специальности, Саше приходилось посещать и присутствовать на операциях во взрослых клиниках, где работали анестезиологами тогда уже известные специалисты. В это же время наш общий друг Витя Цыбуляк, попаший по распределению после окончания ВУЗа в МОНИКИ анестезиологом, азы специальности осваивал в Ленинградской военно-медицинской академии, где была, для того времени, достаточно сильная служба анестезиологии и реаниматологии. По совету Вити Сашу там хорошо приняли. Обладая острым умом, хорошей памятью и будучи очень ответственным человеком, за короткое время пребывания в клиниках академии Саша освоил азы специальности и, что самое главное, понял, в каком направлении ему развиваться дальше. Достаточно быстро он стал прекрасным, квалифицированным специалистом, у которого учились вновь приходящие в специальность врачи. По праву Салтанов Александр Иосифович является создателем и основоположником школы детских онкологических анестезиологов и реаниматологов в нашей стране.

Будучи студентом, я часто приходил к Саше на работу, познакомился и подружился с его коллегами – Львом Абрамовичем Дурновым, Валей Лебедевым и другими. Присутствовал на операциях, видел и понимал, какую трудную и ответственную работу выполнял Саша. Но, будучи увлеченным хирургией, больше внимание уделял ходу оперативного вмешательства.

После распределения в г. Сокол Вологодской области я, отработав положенный срок взрослым хирургом, вернулся в институт, чтобы продолжить обучение в аспирантуре на кафедре взрослой хирургии. К сожалению, к этому времени вышел приказ Министра Здравоохранения, запрещающий врачам, закончившим педиатрический факультет и проработавшим менее 5 лет, менять свою профессию. Таким образом, меня лишили права обучаться в аспирантуре на кафедре взрослой хирургии. Учитывая моё положение, институт сделал запрос в Минздрав РСФСР о выделении дополнительного места в ординатуру на кафедре детской хирургии. Почему я об этом пишу. Для меня это был очень тяжелый удар. Я четыре года, учась в институте, посещал кружок на кафедре взрослой хирургии и все эти годы работал медбратом в институте хирургии им. А.А. Вишневского. Проработал 3 года взрослым хирургом и не представлял себя в другой специальности. Мои друзья – заведующий отделением и главный врач Сокольской больницы звали меня вернуться к ним продолжить работу взрослым хирургом. Я решил вернуться и сказал об этом моим друзьям. Я им благодарен всю жизнь за то, что они меня уговорили не возвращаться и продолжить обучение в ординатуре. Спасибо тебе, Саша, за это.

Буквально через полгода обучения в ординатуре я перенес еще более тяжелый удар. У меня началась экзема на обеих руках, причиной которой были раствор (мыли тогда руки по способу Спасокукоцкого-Кочергина) и резиновые перчатки. Все дерматологи, к которым я обращался, единодушно советовали мне уйти из хирургии. И в этом случае мои друзья (и здесь особую роль сыграл Саша) посоветовали мне продолжить обучение в ординатуре, но уже по детской анестезиологии и реаниматологии. Это был судьбоносный совет, так как эта специальность стала для меня основой моей профессиональной деятельности. Я много раз пользовался советами Саши, так как знал, что непродуманных советов, четко и логично необоснованных, он никогда не давал.

Когда, с разницей всего 4 дня, в октябре 1961 года поженились Саша с Лией и Витя Цыбуляк с Ритой, мы продолжали дружить также тесно, но, естественно, встречались реже. Когда я познакомился со своей будущей женой Наташей и понял, что эта девушка мне очень нравится, первыми, к кому я ее привел, были Саша с Лией, а потом остальные мои друзья. Наташа всем понравилась, и мой выбор они одобрили. Это для меня, конечно же, не было решающим, но было очень важным аргументом. Через 4 месяца мы поженились и дружили уже семьями. По-прежнему дни рождения, праздники отмечали все вместе. Периодически встречались только мужской компанией и тогда отрывались по полной.

В январе 1983 года, в возрасте 43 лет, умер Валера Акопян. Последние два года он тяжело болел, часто лежал в больнице, и мы вместе или поодиночке навещали его. Для всех нас это был тяжелый удар, особенно для Саши, который с ним учился в одной группе с первого по шестой курс. В 1991 году Леня Гинчерман уехал на постоянное место жительства в Израиль. Нас осталось трое. В июне 2004 года, после продолжительной болезни ушел из жизни Витя Цыбуляк. Нас осталось двое. В прошлом году, навестив могилу Валеры, мы с Сашей пообещали друг другу жить долго, чтобы помнить наших друзей и в дни их рождения и смерти приходить к ним.

К сожалению, Саша не сдержал слова. Ушел из жизни лучший друг, практически брат. За 58 лет дружбы мы ни разу не ссорились, и если кто-то скажет, что такого не бывает, я отвечу – бывает.

Какой Саша был врач, ученый, руководитель, напишут его ученики, которых он любил, пестовал, защищал, воспитывал, учил и часто хвалил.

Саша прожил в любви, ласке и заботе счастливую жизнь вместе с Лией. Они воспитали хорошего сына Диму, двух внуков – Сашу и Олега.

Мне очень повезло в жизни. Повезло, что больше полувека моим другом был Саша Салтанов: талантливый, широко образованный, интеллектуальный, высоко порядочный, добрый, обладающий потрясающим чувством юмора, человек.

И сегодня, когда его нет, я знаю, что он в моей душе, моем сердце, моей памяти до конца моей жизни.

 

Л.Е. Цыпин

 

 

Ну вот. Мы же все без сомнения умрем. Рано или поздно. Может быть и правы те, кто рассматривают смерть как естественное продолжение жизни. И все равно, всегда такая горечь и боль утраты. Простая мысль – ты этого человека больше никогда не встретишь. Извините.

Мне повезло в этой жизни, что называется, «по-крупному». Я не только был знаком с Александром Иосифовичем Салтановым лично. Он был моим официальным оппонентом на защите докторской диссертации, рецензентом моей любимой книги по реинфузии крови в хирургии, да и еще многих работ. Так получилось по жизни, что я оказался какое-то время назад его соседом по улице Фадеева. Мы жили практически рядом. В таком огромном городе как Москва это многое значит. У нас была возможность часто видеться. Для меня всегда это было Событие. Иногда он заглядывал ко мне после работы в Бурденко или я, гуляя с собаками, приносил к его подъезду очередную статью для его «Вестника». Мы встречались и говорили. И эти разговоры, наверное, были самым важным моментом для меня. Он был старше и умнее меня. Его оценка каких-то жизненных ситуаций, что мы обсуждали, была всегда удивительно точной и одновременно удивительно доброжелательной. Сейчас, вспоминая эти наши беседы, я не перестаю удивляться одному обнаруженному мной факту: за все эти годы от Александра Иосифовича я никогда не слышал каких-либо плохих слов о ком-либо. Удивительно, да? Ну в жизни почти неизбежно приходится сталкиваться с ситуациями, когда даже близкие друзья вдруг начинают вести себя как-то чудно, совершать странные поступки, прямо или косвенно направленные почему-то против тебя. Ну проще всего в такой ситуации обидеться. А вот тут Александр Иосифович был удивительно особенным. Это потом я так для себя осознал, что за все эти годы я ни разу не слышал от Александра Иосифовича плохого слова о ком-либо. Вот такой парадокс. Для меня это школа. Школа доброты. Как в одной из песен Визбора: «Обучаю игре на гитаре и учусь у людей доброте». Это про Александра Иосифовича. Вот так и получилось со мной, что этой самой удивительной вселенской доброте я и учился все это время у Александра Иосифовича. А теперь вот Учителя не стало. Человек на самом деле не так много что может. Может помнить ушедшего, хранить его образ в памяти, пытаться думать, оценивать и поступать как он. Но, главное, может попытаться продолжить его дело, что бы оно жило, как самая лучшая память о нем. Надо попробовать.

А.Ю. Лубнин

Категория: Новости | Добавил: led (09.02.2016)
Просмотров: 244 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]